Для тех, кому довелось выполнять «интернациональный долг» в Афганистане, нынешний год особенный: 35 лет назад состоялся вывод советских войск из неспокойной азиатской страны.
А за 10 лет до этого события советские военнослужащие входили на территорию Демократической Республики Афганистан для поддержки просоветского правительства Бабрака Кармаля. Среди первых воинов-интернационалистов был и наш земляк, 19-летний Юрий Аникин.
Сегодня рубцовчанин, подполковник внутренней службы в отставке Юрий Николаевич Аникин рассказывает о том, чем запомнились ему полтора года, проведенные в чужой стране.
Из Германии в Афган
Служить срочную он начинал в группе советских войск в ГДР. В учебке освоил специальность «механик-водитель танка», был направлен в линейный полк, который стоял на Эльбе, и… их танковая дивизия попала под вывод. Должны были быть передислоцированы в белорусский город Гродно. Но в это время начались события в Афганистане.
— Нас срочно загрузили в самолеты и через двое суток мы уже были в Джаркургане на границе с Афганистаном. Там разворачивали 201 мотострелковую дивизию. Раньше она стояла в Душанбе, была кадрированная, поэтому ее формировали практически заново. Почти все отдельные батальоны были из групп советских войск из Венгрии, Чехословакии, Германии. Получили технику, переформировались и в конце января 1980 года зашли на территорию Афганистана, — вспоминает Юрий Николаевич.
201-ая дивизия контролировала север страны — Пули-Хумри, Кундуз, Мазари-Шариф, Ташкурган, вплоть до перевала Саланг. 149-ый полк, в котором служил Аникин, размещался в городе Кундуз.
— Когда первый раз шли к месту дислокации, попали под обстрел. Мы ничего не понимали: кто в кого стреляет, потому что стреляли все! Сумбурно, непонятно и от этого — страшно, — рассказывает мужчина. — Как дошли до места, нас заставили копать укрытия. Даже палатки вкапывали в землю так, чтобы их верхушек не было видно.
Признается, первое время невозможно было спать по ночам: беспрестанно стрельба, трассера летают, все гремит, гранаты рвутся… Ребята ж молодые, как кур в ощип попали на неведомую войну. Любой шорох – начинали стрелять, ведь когда стреляешь, поясняет собеседник, становится спокойнее.
Он служил в рембатальоне, во взводе сопровождения и эвакуации механиком-водителем тягача. Сопровождали любую колонну на любых выходах. Как правило, шли самыми последними.
— Если техника подорвалась, сломалась, сгорела – цепляешь ее и тащишь до ближайшего пункта сбора, — рассказывает об обязанностях своей команды Юрий Николаевич. – Многое пришлось постигать самостоятельно, на опыте — регулировки, где что подкрутить, подтянуть… Более опытные пацаны что-то подсказывали, но преимущественно все учили своими руками.
Дым в глаза душманам
В горной местности главной опасностью для военных колонн были неожиданные засады и обстрелы. Но было одно противное место в уезде Баглан, где обстреливали всегда и всех проезжавших мимо. Моджахедам было по барабану один танк идет или несколько десятков. Все равно стрелять будут.
И нужно же было случиться, что именно перед этим треклятым местом основная колонна ушла в значительный отрыв, а их тягач, правда, в сопровождении одной БМПшки, отстал. Время вечернее. Встали, стали думать: как проехать? Ждать помощи нет смысла, никто не приедет и не выручит.
— Говорю десанту: «Давайте задраивайтесь, пойдем нахрапом!». Включил систему дымовой завесы, и мы на скорости полетели по трассе, — смеется Юрий Николаевич. — Афганцы ни разу не выстрелили. Видимо, ничего не поняли: что за дым стоит и лязг из него раздается? Десантники, когда в Пули-Хумри вылезли, спрашивают: «Что это было?». А вот, хочешь жить, быстро научишься соображать, как смерть обмануть.
— Когда осознаешь, что опасность может настичь где угодно и когда угодно, страх притупляется, — признается он. — Думали просто: есть приказ, надо его выполнять. О том, как уберечь личный состав, должны, в первую очередь, офицеры заботиться. Они, конечно, старались беречь. Но надо же учитывать, что горная война – это совсем другое, чем война на равнине. Из всего состава нашей 40-ой армии только у небольшой группы была какая-то горная подготовка. А большинство из нас горы-то впервые там увидели.
Впрочем, однажды он все же ощутил на сердце холодок. Как-то его тягач шел не в конце колонны, а третьим или четвертым. Впереди шел танк с лопатой, расчищал дорогу. В районе Пули-Хумри он наехал на фугас, подорвался. Колонна встала. С горы начался обстрел. Долбили минами. Пехота пошла в гору. Тягач протиснулся к подбитому танку. Зацепили его, сдернули с дороги, открыли путь колонне. Пошли по дороге посмотреть обстановку. Видят: повсюду провода и фугасы разложены. Душманы сверху замыкают провода и — взрыв.
После боя колонна ушла. А им предстояло тащить подбитый танк еще на пункт сбора. В одиночку по заминированной дороге. А потом в одиночку догонять колонну.
Свои и чужие
Кроме солдатской смекалки и находчивости пригождалось знание местных обычаев. Один из непреложных законов шариата хорошо известен по фильму «9 рота»: даже иноверец, находящийся в кишлаке, — гость, которого нельзя убивать. Но когда гость вышел за границу кишлака, можно выстрелить ему в спину, ведь убить неверного – подвиг.
Так погибла разведгруппа из 11 человек. Они зашли в кишлак. Их напоили, накормили. А потом шурави вышли за границу поселения и…пропали!
— Мы как раз сопровождали разведывательный батальон, который отправился на поиск пропавших товарищей. От кишлака до того места, где исчезла группа, километров 13 было, но шли очень долго, там дороги практически нет. Нашли противогаз, штык-нож… Потом афганцы показали и то место, где тела убитых схоронили. Заводилой у них, кстати, был мулла, — вспоминает ветеран.
Однажды возле речки Кунгурки экипаж встал на отдых возле блокпоста. К нашим подошли афганские добровольцы из отряда самообороны. Три крепких здоровяка. Один из них огненно-рыжий. Разговорились. Удивительно было, что афганцы так хорошо по-русски говорят. И они признались: «Мы вообще-то донские казаки. Наши предки воевали с красными, потом через Туркестан ушли и осели в Афганистане. Здесь два кишлака наши, чисто казачьи. Привыкли уже, ислам приняли. Но и свои русские традиции соблюдаем».
На службе государству
Его армейская служба закончилась в 1981 году. На «гражданке» часто вспоминал своих боевых товарищей, парней со всех концов Союза — из Ростова и Липецка, Смоленска и Казахстана, Сибири и Средней Азии.
— После дембеля встретился с земляком, с которым в одной дивизии служили, да в Афгане так и не виделись ни разу, — смеется Юрий Николаевич. — С одной деревни мы, через дорогу наши дома стояли. Он служил в вертолетном полку. Как не заеду к нему, когда выпадала возможность, говорят: «Улетел». Он выберется ко мне — я с колонной ушел. Так что встретились с односельчанином-однополчанином уже дома.
После армии отдыхал он недолго. По рекомендации двоюродного брата, который работал в уголовно-исполнительной системе, устроился в рубцовскую исправительную колонию №5. Начинал начальником отряда. Эта должность нравилась Юрию Николаевичу, проработал в зоне «гражданином начальником» целых 10 лет.
Потом перевелся в только что открывшуюся четвертую колонию оперативным дежурным. Через три года Аникина назначили заместителем начальника отдела безопасности учреждения, а вскоре он стал и начальником отдела. После выхода на пенсию еще 10 лет работал в колонии как вольнонаемный.
— Службе в системе меня учили старшие товарищи, — говорит Юрий Николаевич. – Как с первых дней наставлял брат: «Хочешь знать – спроси у старых». Бывало, спросишь, выслушаешь «лекцию» какой ты такой-сякой-хороший, а потом они все подробно расскажут, как нужно делать, как себя со спецконтингентом вести и другие полезные премудрости. Осужденные в те времена тоже были другие. Тогда на общем режиме сидели до 15 лет. Сроки до 5 лет и сроками-то не считались.
Случалось, что и бывшие воины-афганцы отбывали наказание в его отрядах. Один даже однополчанином оказался — в той же дивизии служил, только позже. Рубцовский парень. Наказание у него было солидное — 15 лет. И преступление тяжкое — убийство.
— Причем тут афганский синдром? – горячо отрицает собеседник мое предположение. — Они совершали преступления, за которые несли наказания по закону!
В уголовно-исполнительной системе Юрий Николаевич Аникин прослужил 23 года. С армейскими годами его служба государству составила 25 лет. Ветеран имеет немало наград: медали «За ратную доблесть», «Ветеран боевых действий», «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа», «За безупречную службу», «За службу» (1,2,3 степени) и другие.
..Более четырех десятков лет прошло с его «афганской истории». Эту страну гор он вспоминает не только как место военных действий:
— Начало весны — самое красивое время в Афганистане. Трава совсем молодая, зеленая. И цветут маки. Недолго, всего две-три недели, но это незабываемое зрелище…
Елена Чехова
