История не всегда хранится в архивах. Иногда она прячется за слоем старой штукатурки, и чтобы её найти, нужен случай. Или – зоркий глаз педагога, вовремя остановившего ремонт. Такой случай и произошел в Рубцовске, в детской музыкальной школе №1 во время летних каникул.
Директор ДМШ-1 Татьяна Мокроусова иначе, как чудом, произошедшее не называет. Во время планового ремонта одного из кабинетов для занятий по игре на фортепиано рабочие вскрыли стену и обнаружили то, о чем почти забыли даже педагоги-ветераны школы: фреску середины прошлого века.
Оказалось, что когда-то стены двух теоретических кабинетов были украшены самыми настоящими произведениями искусства – фресками со сценами из опер «Руслан и Людмила» и «Садко».
– Наши ветераны вспоминают, что на уроках музыкальной литературы ребята слушали преподавателей и, музыку и разглядывали фрески, которые создавали самую настоящую сказочную, волшебную атмосферу, – рассказывает директор школы.
По какой причине и когда именно фрески оказались закрытыми, сегодня не вспомнит и не расскажет никто. Постепенно про них забыли совсем, но, спустя десятилетия они вновь напомнили о себе.
Все случилось в конце июня. Строители ремонтировали кабинет и, чтобы было удобнее заносить материалы и выносить мусор, сняли входную дверь. Рабочие занимались тем, что снимали старую штукатурку со стены, и в один момент ее большой кусок отвалился, открыв часть фрески, поврежденной временем. Но и то, что сохранилось, произвело невероятно сильное впечатление.
– Я была на втором этаже, а мимо этого кабинета как раз проходила наша преподаватель Ирина Владимировна Торопова. Она увидела фреску и закричала: «Остановитесь! Что вы делаете?». Вот на этот крик я и прибежала, а тут такое, – вспоминает Татьяна Павловна.
Конечно, ремонт приостановили, а дальше нужно было решать: что делать с находкой. Вариантов, по сути, было всего два: заштукатурить обратно и забыть про фреску теперь уже окончательно или попытаться спасти.
– Конечно, спасти! Это решение было единодушным. И мы обратились к художнику Олегу Лукашевичу, с которым давно сотрудничаем, – продолжает руководитель.
Художник работал в одиночку, начиная с конца июня. И сразу поставил условие: никакой «забелки» и попыток замаскировать возраст артефакта. Но задача оказалась невероятно сложной. Дело в том, что была практически полностью утрачена верхняя часть композиции.
– Ровно по пояс сверху, – разводит руками Татьяна Мокроусова. – Лица, положения рук и так далее. Поиск по архиву школы ничего не дал, даже фотографий не нашлось. Олег Лукашевич искал информацию и в городском краеведческом музее, но там тоже, к сожалению, не оказалось никаких сведений об этой фреске.
В самой школе есть лишь несколько черно-белых снимков с мероприятий в концертном зале, где виден орнамент, украшавший потолочные балки.
Поэтому Олег Евгеньевич стал «додумывать» сюжет, бережно вплетая свое видение в сохранившуюся канву. Он дорисовал лица поющим девушкам, водящим хоровод, угадал очертания русских народных инструментов – по едва заметным силуэтам, оставшимся на стене. Сегодня фреска представляет собой уникальный диалог эпох: подлинный низ 1950-х и бережная авторская реконструкция верха.
Кстати, изначальные авторы этих росписей остались неизвестными. По косвенным данным, именно в то же время в школе появились и девять монументальные портретов композиторов — от Моцарта и Глазунова до Мусоргского, выполненные, скорее всего, художниками Алтайского тракторного завода. В отличие от фресок, портреты хорошо сохранились и до сих пор украшают стены нескольких кабинетов, а портрет Михаила Ивановича Глинки находится в концертном зале музыкальной школы.
Учеников ДМШ-1 после летних каникул ждет большой сюрприз: о находке они пока не знают. А у преподавателей уже сейчас эмоции бьют через край. И главное – желание сохранить, не потерять найденное.
– Это наша история. А история – это жизнь. Ребятишки должны знать и видеть, что такого нигде нет и не будет, – подчеркивает Татьяна Павловна.
Теперь теоретический кабинет перестал быть просто классом. Он приобрел дополнительное значение – сохранение культурного наследия. И Татьяна Мокроусова надеется, что со временем обнаружится продолжение фрески в соседнем кабинете: раньше это было одно большое помещение, которое разделили на два.
– Тот самый теоретический кабинет, один из двух, где были фрески. Может быть, и там она прячется под слоем штукатурки. И в другом теоретическом кабинете тоже, – делится собеседница.
И, судя по тому, как бережно здесь относятся к каждой крупице прошлого, начиная от портретов композиторов, восстановленных бра 1950-х годов с советской символикой и заканчивая обнаруженной фреской, это вполне может произойти. Тем более, что историческое сокровище может быть совсем рядом, закрытое лишь слоем штукатурки.
