Есть профессии, о которых принято говорить «редкие». Следователь-криминалист – как раз из этой категории. В кино таких людей часто показывают почти супергероями с волшебным чемоданчиком, которые в одиночку раскрывают самые запутанные преступления. Увы, в реальности все прозаичнее и сложнее. Здесь нет места спешке и случайности: только опыт, скрупулезная работа с вещественными доказательствами и умение разговаривать с людьми спустя годы после того, как преступление уже почти выветрилось из памяти. Максим Шушаков, майор юстиции, следователь-криминалист отдела криминалистики Следственного управления СК России по Алтайскому краю, как раз из тех, кто умеет ждать и добиваться своего.
Пять лет назад, в июле 2021-го, «Местное время» уже рассказывало о Максиме. Тогда он был старшим следователем следственного отдела по городу Рубцовску, капитаном юстиции, только начинал наставническую работу с молодыми коллегами и делился планами на будущее. Сегодня у него новый статус, новая должность и новый, куда более широкий взгляд на профессию. О том, как следователь становится следователем-криминалистом, зачем нужно возвращаться к делам пятнадцатилетней давности, и что помогает сохранить эмоциональное равновесие, постоянно сталкиваясь с чужими трагедиями, Максим Игоревич рассказал нашему корреспонденту.
«Сразу им стать невозможно»
Максим Шушаков родился в 1990 году в Семипалатинске, но вскоре семья переехала в Рубцовск. Отец, Игорь Николаевич, был участковым уполномоченным, и сын во всем брал с него пример. Поэтому выбор профессии был вполне предсказуемым. Осознанное решение служить в правоохранительных органах пришло еще в восьмом классе. После школы – юридический институт в Томске, затем – практика в Рубцовске общественным помощником следователя, и в 2014 году – начало службы в следственном отделе.
Первые годы были непростыми. Это разделение отдела на городской и межрайонный, по двенадцать уголовных дел в производстве у новичка, срочная служба в армии и возвращение в ставший родным коллектив.
С момента прошлой встречи в его отношении к службе и избранной профессии ничего не изменилось, чего не скажешь о масштабе стоящих перед ним задач: он стал гораздо больше.
– Следователь-криминалист – это тот же следователь, который имеет наибольший опыт работы, может помочь более молодым следователям, – объясняет майор юстиции. – Так что следователями-криминалистами становятся только опытные следователи, которые прошли определенный путь в профессии. Сразу им стать невозможно.
В отдел криминалистики Максим Шушаков перешел в феврале 2025 года, заменив своего предшественника и наставника – полковника юстиции Юрия Алексеевича Козлова, ушедшего на пенсию. Это не повышение в привычном смысле слова и не «кабинетная» должность. Это, скорее, признание того, что за десять с лишним лет работы накоплен тот самый багаж, без которого криминалистом не стать.
«Преступник расслабился и заговорил»
Одна из причин, по которой Максим согласился на предложение перейти в криминалистику, – работа с уголовными делами прошлых лет. Теми самыми, где преступление было совершено давно, а доказать вину конкретного человека в то время не смогли. Сегодня технологии шагнули далеко вперед: генетические экспертизы, современные методы исследования вещественных доказательств, федеральные базы данных.
– Это особый интерес – раскрыть преступление, установить виновного и доказать его причастность, – говорит Максим Игоревич.
И дело не только в технологиях. За пятнадцать-двадцать лет меняется сам преступник. Он перестает бояться, начинает считать, что все обошлось. И тогда в разговоре с близкими, в какой-нибудь компании или во время душевного застолья он проговаривается. Так появляются новые свидетели, которые дают следствию направление, тот самый вектор, куда двигаться.
Один из самых запоминающихся случаев в практике следователя-криминалиста – безвестное исчезновение мужчины в Змеиногорском районе в 2019 году. Тогда следственная группа отработала круг связей, но найти пропавшего не удалось. Вернулись к делу в 2025-м, к расследованию подключился Максим Шушаков. Обратили внимание на деталь, которая сначала показалась незначительной: мужчина нигде не передвигался без велосипеда. У него были проблемы с ногами, и велосипед служил ему опорой зимой, летом, осенью, в любую погоду.
– Этот велосипед в ходе следствия был обнаружен у одного из его знакомых, что давало понимание: он оттуда бы не ушел просто так, – вспоминает следователь-криминалист. – Начали с этим знакомым работать, и выяснилось, что да, было совершено преступление – убийство. Преступник скрыл следы, совершив определенные манипуляции с телом жертвы, останки сжег в печи.
Мужчина признался, все рассказал и показал. Уголовное дело направили в суд.
Таких историй в практике Максима Шушакова уже несколько. Например, уже в 2026 году вновь обратились к уголовному делу 2017 года в Рубцовске: трое мужчин выпивали, и один пропал. Двое оставшихся твердили, что он просто ушел.
– Заново отработали связи и не зря, – отмечает собеседник. – Появились косвенные свидетели, а под давлением информации заговорил и прямой свидетель.
Подозреваемый свою вину так и не признал, но это уже не имело значения: необходимые доказательства были собраны, вынесен обвинительный приговор.
– За два года шесть дел направлено в суд, – подводит итог Максим Игоревич. – Это и по убийствам, и по части 4 статьи 111 УК РФ – причинение тяжких телесных повреждений, повлекших по неосторожности смерть потерпевшего. Уголовные дела двухтысячных годов, 2001-го. Возвращались, прорабатывали, доказывали.
«Человек не может жить,
не оставляя цифровых следов»
Отдельный пласт работы – без вести пропавшие. С 2021 года в России действует обязательная геномная регистрация прямых родственников пропавших людей: родителей, детей, братьев и сестер. Их данные вносят в федеральную базу, и это дает следствию шанс, которого не было раньше.
– В современном мире человек не может жить, не фигурируя где-то в базах данных, не оставляя цифровых следов за собой, – поясняет Максим. – Начинаешь проверять по базам: Социального Фонда, судебных приставов, банков и так далее. И иногда находишь информацию в другом регионе. Человек, например, пропал в двухтысячные годы, когда у нас возможностей было меньше и не смогли найти. Уголовное дело приостановили, человек так и считался без вести пропавшим. А по факту он просто уехал и жил в другом субъекте Федерации, потом скончался.
Такие дела не заканчиваются приговором. Их прекращают, однако за этим – восстановленная судьба человека и, что важнее, информация для его родных, которые годами жили в неведении.
«Прочный фундамент»:
как криминалист помогает следователю
Следователь-криминалист, вопреки расхожему представлению, не расследует дела в одиночку. Он работает вместе со следователем, и часто именно от него зависит, устоит ли обвинение в суде. Одна из ключевых задач – участие в осмотрах места происшествия и правильное изъятие улик.
– Все зависит от качества проведенного первостепенного следственного действия – осмотра места происшествия, – подчеркивает Шушаков. – Необходимо правильно изъять предмет, правильно его упаковать, чтобы сохранились запаховые следы. Потому что есть последовательность проведения экспертиз.
Современные технологии позволяют, не уничтожая следовую информацию, провести несколько видов экспертиз на одном и том же предмете. Одорологическую, чтобы сохранить запаховые следы; дактилоскопическую, с применением цианокрылатовой камеры, которая не разрушает генетический материал, и генетическую.
– Таким образом мы привязываем виновное лицо, например, к ножу: запахом, отпечатками пальцев и генетикой, – объясняет криминалист. – В результате имеем очень прочный фундамент в доказательной базе, с которым сложно спорить. И следователю потом это очень помогает в направлении уголовного дела в суд.
Криминалистическая техника применяется не только в делах об убийствах. Максим Шушаков выезжает на замеры, когда речь идет о некачественных ремонтах или необеспечении жильем. А в экономических преступлениях работает с информационными следами. В том числе, восстанавливает удаленные переписки.
– Был у меня случай, хоть и не в экономическом деле, а против половой неприкосновенности несовершеннолетних, – вспоминает он. – Аудиозаписи, доказывающие причастность виновного лица, оказались удаленными. Мы восстановили эти записи, и он был крайне удивлен, когда их включили ему послушать. Тем самым доказали его прямую вину.
«Азарт – доказать виновность»
Работа следователя-криминалиста – это не только аналитика и экспертизы. Это постоянное погружение в обратную, темную сторону человеческих отношений. И здесь без психологической защиты не обойтись.
– Когда был молодым следователем, тяжеловато было это пропускать через себя, – признается он. – Всем пропитываешься, каждую ситуацию сам проживаешь. Со временем, с опытом научился абстрагироваться, очень помогает семья.
Семья – это тыл. Супруга Виолетта, с которой Максим познакомился здесь же, в следственном отделе, сейчас работает в другой сфере: график в комитете оказался слишком плотным, чтобы совмещать службу с воспитанием сына. Четырехлетний малыш, по словам отца, помогает переключаться с рабочего режима на домашний лучше любого психолога. Виолетта, которая сама начинала в системе, поддерживает мужа и понимает, как никто другой.
А мотивация остается прежней, о ней офицер Следственного комитета говорил еще пять лет назад, когда был старшим следователем. Азарт. Не в спортивном смысле, а в профессиональном: доказать виновность, добиться справедливости, сделать так, чтобы наказание было неотвратимым.
– Когда ты получаешь этот результат, понимаешь, что твои труды приносят положительные результаты потерпевшим, что справедливость восторжествовала, – говорит он. – И спокойно на душе, потому что родственники потерпевшего узнали, что и как произошло, что преступник будет наказан.
Следователь-криминалист — это в первую очередь призвание, а уже потом профессия. Такая работа требует безоговорочной самоотдачи, терпения и способности перерабатывать огромные массивы информации, отделяя существенное от второстепенного и находя в этом потоке драгоценные крупицы истины. Пять лет назад Максим Шушаков признавался, что нашел себя. И это действительно так.
19 октября следователи-криминалисты отметили свой профессиональный праздник – День образования службы криминалистики. «Местное время» поздравляет Максима Шушакова и его коллег с этим праздником и присоединяется ко всем прозвучавшим пожеланиям.
Ирина Жукова
